Прислал Nikolai N в личном сообщениипросили отправить вам для размещения на форуме материал из Дивеево.
не знаю как его приложить. вставляю целиком текст ниже.
Авторы просили его разместить для ознакомления широкой общественности и для укрепления сомневающихся и колеблющихся.
--------------------------------------------------------------
Краткий комментарий фрагментов статьи «Подвизайтесь в ревности по Богу. Две беседы с о. Рафаилом (Берестовым) [иеромонаха Авеля (Семенова) и Е. Васильевой] » (Дух христианина № 3 (93) от 01.02.2009) 1. «Совершенно неожиданно, — говорит отец Рафаил, — по внушению Стадника, он [Епископ Диомид] поднял вопрос, который уже давно, более ста лет назад, возник на Афоне — искушение было о Имяславии. Тогда собирался Архиерейский собор, и говорили, что это как идолопоклонство... Я сам лично не знаю, насколько это так, но они обиделись на такое их истолкование и начинают вновь и вновь поднимать этот вопрос. Я ужасаюсь: и так в России столько искушений, столько ересей — не разобрались с армянской ересью, с обновленческой и новообновленческой ересями, с глобализмом и сатанизмом, а Владыка поднимает новую ересь... А ведь там никакой ереси нет. [...] Мало ли разве других искушений в Земле Русской и в Церкви Русской? Это не Владыка. Он никогда не поднимал этот вопрос. Это — Стадник.»
Вызывает удивление и огорчение, что в вопросе об имяславии отец Рафаил проявляет столь несерьезную для его духовного уровня и монашеского чина неосведомленность. По-видимому, он, к сожалению, неглубоко знаком с соответствующим событием церковной истории XX века и не склонен интересоваться им. В этой связи отметим, что заявление его о том, что к рассмотрению данного вопроса Епископ Диомид обратился «по внушению Стадника» не выдерживает критики: еще начиная со времени конфликта между имяславцами и имяборцами (1913) и до наших дней на эту тему было издано немало трудов и исследований, звучало большое число авторитетных голосов, утверждавших, что данный вопрос требует скорейшего соборного разрешения на догматическом уровне, поскольку является архиважным и для судеб Православия, и судьбы России. (Кстати заметим: не следует безапелляционно утверждать, что Владыка Диомид без чьей-то помощи в данном вопросе «не мыслит» и им чуть ли не «руководит тайный советник А. Стадник»; пора бы уже отдать должное облагодатствованному: просвещенному уму, глубоким познаниям и исключительно высокому интеллекту Епископа.)
Иеромонах Корнилий (Радченко), в 2006 году издавший по вопросу имяславия серьезный труд, в аннотации указал: «...Господь долготерпит, но рано или поздно поставит (и уже поставил) имяборцев в положение богоборцев, а поскольку это официальная позиция Церкви — наказание неизбежно». Для понимания глубины и важности проблемы имяславия и имяборчества приведем также слова известного петербургского священника Геннадия Емельянова (из выступления на православной радиостанции в 2002 году): «То, что происходит сегодня — это плод предыдущего развития апостасийных событий внутри нашей Церкви. [...] Октябрьский переворот не произошел на ровном месте. Он имел свою предысторию, свои духовные предпосылки, и был совершен уже в тех условиях, когда была проломлена духовная стена, которая ограждала Россию от этих козней дьявольских. Как это произошло? Вспомните о разгроме, руководимом членами Синода, Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне. Более половины монахов-афонитов (833 человека) объявили «имябожниками», со страшными избиениями и издевательствами изгнали, вывезли с Афона. (Во время погрома на Афоне было убито до десяти иноков. Только восьмерых отправили на подворье Андреевского скита, сорок были арестованы, остальных, в мирском одеянии разослали по местам прописки без средств к существованию. Их лишили церковного общения, не допускали к Причастию.) А это были не просто монахи, это были действительно творцы Иисусовой молитвы, — это было самое страшное оружие для врага рода человеческого. До тех пор, пока стоял этот русский — на Афоне — монастырь, пока шла молитва вот этих русских людей, которые посвятили себя служению Богу до тех пор в России ничего не могло духовно измениться. Этот оплот сдерживал, как плотина, все нечистоты, которые хлынули затем на Россию. Для того, чтобы революция совершилась, прежде всего нужно было уничтожить этот оплот, этот молитвенный щит. И это было сделано».
Известно, что военная операция Синода на Афоне в том же 1913 году вызвала недоумение и критику в обществе и в печати (синодальные действия поддержали лишь две маловлиятельные газеты). На стороне имяславцев выступил Сам Государь, Государыня-Императрица и другие члены Царской Семьи, Великая Княгиня Елизавета Феодоровна. 13 февраля 1914 в Царском Селе состоялась 40-минутная аудиенция четверых афонских изгнанников с Царственной Четой; в конце встречи монахи просили позволения лицезреть Наследника, и их трогательная просьба была исполнена. По окончании аудиенции Его Величество подал руку всем представлявшимся и сказал: «Ваш спорный вопрос будет разобран Церковным Собором». 15 апреля 1914 года в Ливадии Царь передал для Св. Синода записку со словами: «...Душа моя скорбит об афонских иноках, у которых отнята радость приобщения Святых Тайн», и далее Государь написал, что распря о величайшей святыне: Имени Божием «навлекает гнев Господень на Родину».
Впоследствии только в Катакомбной ИПЦ имяславие в 1928 году было 'реабилитировано' с
анафематствованием имяборцев, но не получило своего догматического разрешения.
К большому сожалению, отец Рафаил (Берестов) недооценивает важности поднятой Епископом Диомидом проблемы, не постигает того, что Владыка зрит в корень, видит причинно-следственную связь явлений и устраняет первопричины наших бед.
Вызывают грустную улыбку слова: «И так в России столько искушений, столько ересей — не разобрались с армянской ересью, с обновленческой и новообновленческой ересями, с глобализмом и сатанизмом, а Владыка поднимает новую ересь... [...] Не надо было поднимать этот вопрос, чтобы вновь разбираться в нем. Это будет в последующие века, тогда точно разберутся в этом...». На наш взгляд, не вполне оправдана оптимистическая уверенность отца Рафаила в том, что Господь дарует нашей грешной планете «последующие ВЕКА» жизни. Неправильным видится также его желание переложить на дальних потомков борьбу с ересью, запустившей, в числе прочих, механизм нашего падения. (Мол, мы уже так с ней срослись, не замечаем ее и замечать не желаем, Ересью больше, ересью меньше — не так уж и важно, посему подождем еще, поживем (целые века), — главное, не надо шум из-за правды поднимать, несвоевременно это. Нам не нужен новый повод для беспокойства, посему благословляем уши закрыть и глаза покрепче зажмурить.)
2. О наложенной Епископом Диомидом анафеме, отец Рафаил говорит следующее: «Владыка продолжил свой исповеднический путь, но (как человек) он все-таки немного возгордился и обиделся. В нем проявились эти страсти, и он анафематствовал и патриарха, и владыку Кирилла, и владыку Филарета. [...] Ошибся Владыка, начал поступать с пристрастием, по человеческой гордости, обиде и совершил ошибки».
Владыку Диомида объявили «неправым» и «гордым», когда он изрек анафему еретикам. Этому несостоятельному обвинению противостоит, кроме прочего, основательное богословское исследование митрополита Киевского и Галицкого Владимира (1848-1918) "О праве церковного отлучения или анафематствования». Приведем здесь некоторые выдержки из него.
«Неправомыслящие люди... не имея правильного понятия о значении, духе и характере церковного отлучения, смотрят на него как на действие, не соответствующее духу христианской любви, и возмущаются мнимою жестокостью...[...] Но... при ближайшем исследовании дела не оказывается здесь ни малейшего следа жестокости, злобы и иерархического деспотизма: напротив, нигде не ограничивается так произвол и своеволие церковной власти, как в том пункте законоположения, где идет дело о применении отлучения... [...] Оно проистекает не из чувства ненависти и злобы, а из христианской любви, сострадания и милосердия... [...] Право изъятия или отлучения есть естественное, в самой природе вещей лежащее право, если оно существует и у внешних союзных обществ, преследующих только внешние, материальные интересы.., то тем более уместно и необходимо право отлучения в религиозных обществах, которые зиждутся единственно на нравственных началах, имеют высшие нравственные задачи, для достижения которых употребляют только нравственные средства. Право исключать из среды своей тех членов, которые своим неблагоповедением, несоблюдением общественных правил и законов являются соблазном для других и наносят вред религии, служит в таких обществах главным условием их благосостояния, единственным средством сохранить свою честь и достоинство, а изверженных привести к раскаянию и исправлению. [...]
Как ясно вручил Господь апостолам и их преемникам право и власть крестить и таким образом вводить в Церковь достойных, так точно ясно же уполномочил Он их и отлучать от нее недостойных (Мф. 18:15-18). [...] Представители Церкви, долгом служения своего призванные к обращению грешника на путь спасения, делают ему наставления, напоминающие об его обязанностях и предостережения от опасности, стараясь склонить его к раскаянию. Если же он на все это отвечает упорством и сопротивлением, то они... имеют право... идти далее и произносить окончательный судебный над ним приговор... [...] и низвести его на степень таких людей, которые совсем не принадлежат к Церкви. Слова: «Аминь бо глаголю вам, елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси» суть ничто иное, как прямая заповедь Спасителя об отлучении, анафеме (см. также Жор.5:5; 2Кор.13:10; Ним.1:20). Согласно этим изречениям Священного Писания наша Православная Церковь с самого начала существования держалась и держится того убеждения, что отлучение есть Божественное учреждение и что епископы, определяя такое наказание, действуют во Имя и по поручению Бога.
Святой Киприан не раз высказывался, что епископы имеют право и обязаны отлучать от Церкви нарушителей Божественного закона, еретиков и соблазнителей верных Именем Христа и по Его повелению, что они не должны обращать ни малейшего внимания ни на угрозы, ни на ненависть, ни на преследования со стороны отлучаемых и ни под каким предлогом не должны поступаться своими правами, так как они действуют в данном случае властью Христа. «Бог,— говорит он,— посредниками и служителями Которого они при этом являются, сохранит их» («О единстве Церкви»).
[...] Внутренняя сущность [отлучения] состоит в том, что оно повергает грешника, и без того разобщенного с Богом, еще большей опасности... Ибо оно лишает человека той помощи и благодати, которые Церковь прелагает всем своим собратьям. Оно отнимает от него те блага и преимущества, которые приобретены им в Таинстве св. Крещения. Оно совсем отсекает его от церковного организма.
Для отлученного чужды и недействительны уже заслуги и ходатайства святых, молитвы и добрые дела верующих. Ему недоступно принятие Святых Тайн... Он оторван от Христа и Его живого Тела, от Его Искупительных заслуг и тех благодатных средств, какие доставляют они человеку. [...] Отлученный... исключительно предоставлен самому себе и, лишенный благодатных средств, всегда присущих Церкви, без опоры и помощи, без защиты и обороны, предан во власть лукавого. Таково по своему свойству наказание отлучения, наказание, поистине, тяжкое, страшное. Будучи наложено на земле, оно не слагается и на небе; начавшись во времени, оно продолжается вечно. [...] Но хотя отлучение, как видно из сказанного, есть самое большое и самое тяжкое из всех церковных наказаний, хотя оно отнимает у отлученного закоснелого грешника все духовные блага, приобретенные им через святое Крещение, однако Церковь, подвергая его этому наказанию, отнюдь не имеет целью отрезать ему, так сказать, путь к спасению и причинить вечную погибель, но, наоборот, хочет привести его к этому спасению, возвратить на истинный путь. Церковь, скажем словами Апостола, получила право отлучения для назидания, а не для разорения (2 Кор.13:10). [...] ...Грешник, отлученный от Церкви, вообразив всю великость наказания и несчастия, постигшего его, представив себе ту страшную бездну, в которую низринут он, те опасности, которыми угрожает ему отторжение от недр Церкви и Тела Христова, не может не отрезвиться и не прийти к сознанию своего печального положения и не восчувствовать глубокой скорби... В этом случае он... вынужден бывает переменить превратный образ своей жизни и мыслей и в чувствах раскаяния возвратиться в недра Церкви, чтобы испросить прощение, сделаться снова участником благодати и таким образом спасти свою душу... [...] Равно и блаженный Августин не раз и самым явственным образом отмечает исправление виновного как самую главную цель отлучения. Оно есть самое тяжелое наказание, какое только может касаться христиан; однако ж, употребляя его, Церковь действует отнюдь не по страсти гнева и мести... Ее деятельность в этом случае, как справедливо замечает блаженный Августин, есть «милосердие строгости».
Так как честь и достоинство Церкви первее всего состоит в том, чтобы члены ее чистотою своих нравов, высоконравственным, безупречным образом жизни доказывали истинность своей религии и Божественность ее происхождения, то по мере развития между ними беззаконий и порока она теряла бы свой авторитет и уважение, и тем более унизила бы свое достоинство, если бы стала держать в своих недрах или, по крайней мере, оставлять безнаказанными отъявленных и грубых грешников. [...]
Третья цель, преследуемая Церковью при отлучении от общения с собою публичных грешников, есть благополучие и предохранение от опасности заразы остальных членов ее. Как в каждом обществе пороки и преступления одного при их безнаказанности легко делаются предметом соблазна и подражания для других и, распространяясь более и более, наносят существенный вред целому, так и в Церкви дурной пример одного может заражать и распространяться и на других. [...] Эту мысль выразил еще Апостол, когда он коринфскому обществу и его представителям, которых побуждал он к отлучению кровосмесника, поставил такой вопрос: ужели не знаете вы, что малая закваска квасит все тесто (1 Кор.5:6), т.е. я настаиваю, как бы так говорит он, отделить преступника от вашей среды... он, как язва, заражает и других, когда не бывает удаляем от соприкосновения с ними. Эту мысль повторяют затем и Отцы Церкви. Св. Иоанн Златоуст, объясняя настоящее место Послания к коринфянам, замечает, что при отлучении имеется в виду не одна только личность отлучаемого, но и вся Церковь: ибо только таким образом можно предотвратить от нее опасность заразы; так как преступление одного в случае безнаказанности тотчас же передается и всей Церкви и подвергает ее разрушению. Блаженный Августин говорит также, что на пастырях Церкви лежит обязанность отделять больных овец от здоровых. Папа Иннокентий !, одобрив и подтвердив решение африканских епископов, которым отлучены были от церковного общения пелагиане, прибавляет: «Если бы они еще надолго оставались в Церкви безнаказанными, то неизбежным следствием этого было бы то, что они вовлекли бы в свое заблуждение многих невинных и неосторожных членов ее. Последние могли бы думать, что проповедуемое ими учение — православное, так как они были еще членами Церкви. Потому-то больной член и отсекается от здорового тела, чтобы сохранить то, чего еще не коснулась зараза». А в Постановлениях Апостольских (кн. II, 7) говорится: "Овца шелудивая, если не отлучена от здоровых овец, передает болезнь свою другим, и человек, зараженный язвой, страшен для многих... Посему если и мы не отлучим беззаконного человека от Церкви Божией, то сделаем дом Господень вертепом разбойников"».
Церковное право прямо предписывает за ересь и вероотступничество поражать великим отлучением (анафемой). Преподобный Феодор Студит предупредил: «Кто своевременно и необходимо не станет предавать анафеме всякого еретика, да будет часть его с ними!».
Напомним, что Епископ Диомид более 1,5 лет кротко и смиренно призывал высшую иерархию не искажать церковное учение. Однако иерархия ответила на это известными репрессивными санкциями. 17 июля 2008 года правомерно наложив на еретичествующий епископат анафему, Епископ Диомид в 9-м пункте Определения особо оговорил возможность принесения покаяния подпавшими под отлучение: «Призываю всех русских архиереев, повинных в ереси иареборчества и прочих ныне господствующих ересях, принести определенное Православной Церковью покаяние для обеспечения возможности восприятия ими канонических полномочий на совершение епископского служения». Но этой возможностью архиереи пренебрегли. Указ Владыки от 12/25 октября 2008 года начинается словами: «Ввиду отсутствия долго ожидаемого и многократно испрашиваемого покаяния в своих ересях клириков цареборцев, экуменистов, глобалистов и имяборцев, верным Христовым во избежание вечной погибели вместе с еретиками, следует прекратить посещение... храмов еретических...». Таким образом, заявлять, что Епископ Диомид «возгордился» и ему следует «принести покаяние», означает перекладывать вину с больной головы на здоровую.
На возражение иных, что «не имел права один епископ изрекать анафему» Алексей Добычин отвечал: из истории Церкви известно, что преподобный Савва Освященный, будучи игуменом, один и публично анафематствовал за ересь и отступничество Патриарха Антиохийского и его единомышленников.
Старец Нектарий Оптинский в 1922 году говорил: «Раньше Церковь была обширным кругом во весь горизонт, а теперь... как колечко, а в последние дни перед Пришествием Христовым она вся сохранится в таком виде: один православный епископ, один православный иерей и один православный мирянин. Я тебе не говорю, что церквей совсем не будет; может быть, они и будут, да Православие-то сохранится только в таком виде. Ты обрати внимание на эти слова. Ты пойми».
3. «Если Владыка единолично... хиротонисал во епископы своего брата, то он сам —
ревнитель канонов — нарушил канон», — говорит о. Рафаил.
Вызывает справедливое удивление, отчего честный иеромонах Авель и благородные редакторы газеты «Дух христианина» не дали отцу Рафаилу необходимой информации и не процитировали ему Рождественское послание Святейшего Правительствующего Синода, где дано каноническое и святоотеческое обоснование действий Владыки относительно хиротонии брата, игумена Феофила, во епископа.
В дополнение можно также привести текст 18-го канона Кочующего Собора 1928 года, который гласит: «Епископов поставлять при гонениях и неудобствах тайно хотя бы двум истинным епископам. Если таковые не обрящутся при нужде, то пусть совершит рукоположение один. Таковое рукоположение вполне достойно».
4. «...Если он [Епископ Диомид] сам собирает Синод — все, это уже раскол».
Понятие «раскол» применительно к настоящей ситуации никак не может быть употребимо. Раскол подразумевает «нарушение единения с Церковью при сохранении догматов и Таинств», — но с Церковью, власть которой не уклонилась в ересь! Искусственное же сохранение единения с еретичествующей церковной иерархией означает соучастие в ее ереси, разделение ее. Оградиться от ереси невозможно, оставаясь в общении с еретиками, посему Епископ Диомид и члены Святейшего Правительствующего Синода «осудили не епископов, а лжеепископов и лжеучителей, и не расколом пресекли единство Церкви, но потщились охранити Церковь от расколов и разделения» (15 Двукр.).
Согласно церковному праву, верный епископат Церкви, высшая власть которой удалилась от Истины, на законном основании может учредить автокефалию (15 Двукр.), Необходимость учреждения Святейшего Правительствующего Синода обусловлена тем, что высший орган власти Православной Церкви должен быть соборным, а не единоличным.
Выход Указа от 12/25 октября 2008 года о возрождении Святейшего Правительствующего Синода в качестве высшего властного органа Соборного управления Русской Православной Церковью на время до созыва Поместного Собора у всех ориентирующихся в ситуации вызвал огромный вздох облегчения. Епископ Диомид для известных высокоорганизованных черных сил является врагом №1; стоило устранить его (а технологии по убийству опасных людей, как известно, разработаны виртуозно) — и православные остались бы без верного епископата вообще.
5. «Не стерпели волки... в овечьей шкуре, собрали несправедливый неканоничный собор, и там они и сняли с него [Епископа Диомида] сан — несправедливо и неканонично. [...] С самого Владыки несправедливо сняли архиерейское облачение, так оклеветали его... [...] Конечно, он сейчас в сущем сане, потому что все-таки несправедливо это было». И вместе с тем (применительно к его дальнейшим правомерным действиям): «Дай Бог, чтобы Владыка покаялся», «Давайте, верные, молиться, чтобы Господь даровал ему покаяние, чтобы Владыка... смирился, стал просить прощения и вернулся в Церковь».
Возникают резонные вопросы: ЗА ЧТО Владыке Диомиду «просить прощения» и У КОГО?! Не господину ли Гундяеву и его соратникам нужно каяться перед Владыкой и думать о путях своего «возвращения в Церковь»?!
Следует знать, что 6-е правило II Вселенского Собора требует, чтобы те, кто обвиняют в чем-либо епископа дали письменное обещание, что ставят себя "под страхом одинакового наказания с обвиняемым, аще бы, по производству дела, оказалися клевещущими на обвиняемого епископа." Такого условия требовали и церковные и гражданские законы. (В Номоканоне Иоанна Схоластика так же, как и в Номоканоне в XIV титулах, этому вопросу посвящены особые отделы. В первом находим XVI титул под заглавием: De episcopis, qui accusantur et de iis qui ad accusandum debent, aut non debent admitti. Во втором встречаем отдельную главу под титулом: Tiveq, ксп тгара TICJI катгр/ороиом ётпакбтгшу. В кодексе Юстиниана под заглавием De calumniatoribus читаем закон Гонория и Феодосия: Quisquis crimen intendit, non impunitam fore noverit licentiam mentiendi: cum calumniantes ad vindictam poscat similitudo supplicii. To же читаем и в Василиках.) Таким образом, «низложив» праведного Владыку Диомида, члены иерархического аппарата Московского Патриархата сами себя подвели под правомерное низложение.
Отметим, что члены Архиерейского Собора и затем Синода, волей которого Епископ Диомид был окончательно «низложен», еще в одном пункте возмутительным образом преступили канонические нормы, поскольку низлагать заочно, ad absentia, правомерно лишь после троекратной неявки обвиняемого иерарха на соответствующее заседание без уважительной причины. Оставим без комментариев и другие, на удивление подлые и жульнические приемы, употребленные против Владыки иерархами-оппозиционерами.
Создается впечатление, что отец Рафаил предлагает совместить несовместимое, создать некий нежизнеспособный эклектичный сплав из «верховного руководства» господина Гундяева и «идейней программы» Владыки Диомида. Перефразируя Шекспира, возразим: «Возьмите немного грязи, немного солнца — и вы, увы, получите абсурд».
Касаемо косвенного пожелания Владыке Диомиду не продолжать борьбу, «смиренно» уйти в тень (где его уже никто не увидит и не услышит) возразим: по учению святого Иоанна Дамаскина, епископам вручена Церковь. В епископе — залог единства и центральный авторитет Церкви, и Владыка со всей ответственностью относится к своему высокому служению, он борется за всех нас и ради нас же страдает. К тем, кто до сих пор не разумеет этого и склонен жить убаюкивающими иллюзиями и «не драматизировать», хочется обратиться со словами: «Мудрейшие! Именно ваши рассудительность и теплохладность, ваши взвешенность и размеренность отдали Россию, миллионы русских людей известным палачам. Оглянитесь вокруг, оцените происходящее в государстве, в официальной «церкви»: куда уж еще хуже?».
Увы, человеческая психика, по замечанию психологов, так хитро устроена, что умеет до последнего момента с помощью самых разных уловок отгораживаться от опасности. Когда же эта опасность подступает так близко, что не заметить ее просто невозможно, психика совершает последний и стремительный трюк: она вдруг перестает воспринимать опасность как несомненное зло и даже начинает видеть в ней положительные стороны (из серии «все не так однозначно»). А потом провозглашает это зло благом. И как из рукава фокусника появляются беспомощные, трагикомичные «веские аргументы»...
6. О квази-Поместном Соборе 27-29 января 2009 года отец Рафаил искренне говорит: «Я прямо скажу: это будет собор волчий. [...] Патриарха не выбирают, а назначают. [...] Все эти выборы — такие игрушки... А на самом деле все уже назначено масонами».
И снова подтекст: «терпите, такова уж наша доля». Подтекст рабский, противогражданственный, религиозно безвольный, патриотически мёртвый, работающий на снижение
уровня ответственности. Он был бы оправдан только в случае, если бы и впрямь не было никакой альтернативы. Но альтернатива есть.
Русский мыслитель Иван Александрович Ильин писал: «Не сопротивляющийся злу поглощается им». В непротивлении злу нет подлинной любви. Безволие не остановит зла уступками и расчетами. Злу нельзя отдавать ничего своего, если это «твое» есть больше, чем твое, если оно есть в то же время Божие: Святыня, Церковь, Родина или их вещественное воплощение. И в этом проявлении любовь не будет «ни безразличием, ни самодовлеющей чувствительностью, ни робким попущением, ни безвольной жалостью, ни соучастием».
Напомним, что в опубликованном в православных СМИ телефонном разговоре с В.П. Филимоновым от 25 октября 2008 года отец Рафаил, говоря о «неправоте» Владыки Диомида, несколько раз повторял следующую мысль: «Раскол даже кровью мученическою не смоется, поэтому нужно терпение и терпение: Собор все решит! Собор Поместный в России просто необходим... Собор нам принесет полный порядок и мир в Церкви Христовой. [...] Вы понимаете, Собор и будет очищением, хирургическим очищением Церкви. И когда Церковь очистится и изберет свое законное правоправой по Богу иерархией, и все восстановится в чине. [...] Вот когда будет Собор и после Собора осудят ереси и еретиков, то тогда мы не будем поминать ни святейшего, ни митрополитов, ни архиепископов, ни епископов, а тех, которые православно исповедуют Истину Христову».
Очевидно, что прогноз отца Рафаила оказался недальновидным и ошибочным: состоявшаяся 27-29 января 2009 пародия на Поместный Собор, по удачному выражению одного из священников, крайне напоминала сессию Верховного Совета РСФСР,— а надежда на то что Собор, который «принесет полный порядок и мир» и «осудит ереси и еретиков» состоится в будущем, под чутким председательством патриарха Кирилла — мягко говоря, наивна. На основании других слов отца Рафаила: «Вот придет время и особенно когда будет если Царь Православный, когда будет Собор, и в Церкви полный порядок и мир церковный воцарится» — можно предположить, что в его понимании Поместный Собор состоится при Царе. Уместным видится привести здесь слова иерея Геннадия Емельянова, который сетовал, что люди спокойно катятся по инерции и при всем этом надеются, что у нас будет православный Царь и Россия будет благоденствовать. Нет! Этого НЕ БУДЕТ, если мы сами сейчас не создадим предпосылок к приходу Царя и не решим в положительную сторону вопрос, который так остро встал сейчас в жизни нашей Церкви и Государства. Возможность установления в России православного Царства, как указывали свт. Феофан Полтавский, архимандрит Константин (Зайцев), иеромонах Серафим (Роуз), не безусловна, а условна, то есть может осуществиться при наличии духовно пригодного человеческого материала — людей, способных к покаянию, живой вере, подвигу. «И грош цена таковым пассивным ожиданиям, которыми мы только расслабляем свою волю. А вот когда Господь увидит, что есть еще люди, которые сопротивляются злу, которые не хотят молчать, которые несут скорбь за слово Его и исполнение заповедей Его,— вот тогда Господь и поможет, тогда Он и даст этот величайший дар, выше которого мы, как Государство и как народ, принять не можем,— Православное Самодержавие. [...] Безотносительная надежда на милосердие Божие — это греховное чувство, она не спасительна. Мы должны думать не о том, что когда-то нас Бог помилует по Своему милосердию, а не делать ничего того, что бы нарушало Его заповеди». А предательство людьми Епископа Диомида Его заповеди нарушает.
7. «В церковь нельзя будет ходить, когда там будут произносить имя папы римского — еретика. Католицизм — это ересь. А также, когда внесут изменение в Символ веры. Тогда духовники предупредят людей, чтобы уже не ходили в церковь».
Создается впечатление, что кроме папы римского еретиков больше нет в природе (равно и ересей, кроме католицизма). Твердо возразим: отец Рафаил, не обманывайтесь! Еретичество господина Гундяева — истина очевидная и неоспоримая. Те же, кто участвуют в богослужениях прихода, где поминается еретик, кто находится в молитвенно-евхаристическом общении с ним — те, согласно церковным канонам, соучаствуют в его ереси и понесут ответ за нее (Апост. 10,11; Антиох.2; Вас.Вел. 88).
Известно ли отцу Рафаилу, к примеру, по какой причине в начале 9 века преподобный Феодор Студит со своими сторонниками открыто прервал общение с патриархом Никифором? «Только лишь» за то, что патриарх не низложил архиерея по имени Иосиф, который вопреки церковным правилам обвенчал Императора Константина VI (незаконно разведшегося с супругой Августой Марией) с новой его избранницей Феофано. Преподобный Феодор твердо назвал происшедшее «прелюбодейной ересью» и настаивал на следующем: «Или пусть перестанет священнодействовать [Иосиф], и мы тотчас войдем в общение со святым патриархом... или же, если это не будет принято, мы останемся такими же сдержанными, как прежде... А что больше этого, то будет, прости... вина беззакония и преступления Божественных правил». Святой оказался в этом совершенно прав, хотя
большинству иерархов случившееся и казалось простительной «экономией». Нетрудно представить, какую позицию занял бы преподобный Феодор, живи он в наше время...
В ответ же на слова отца Рафаила о том, что в храмы можно ходить, пока в Символ веры не внесены текстуальные изменения, приведем рассуждение преподобного Феодора Студита о том, как надлежит относиться к тому, что православные молитвы читаются еретиками; «Ведь они мыслят не так, как составитель молитвы, и не веруют в самый смысл ее слов. Хотя на словах и признают, но на деле отрииают. [...] Неужели мы скажем, что такой верует?.. Ни в каком случае, хотя бы он это и утверждал. Точно так же и в данном случае: он верует не так, как говорит... Но хотя бы и тот исповедал Символ веры, и другой молился за богослужением, он, скорее, оскорбляет Литургию и издевается над ней». Следует понять: когда изменят текст Символа веры, тогда народ УЖЕ БУДЕТ обременен многими изменами Христу и Его правде. На духовном уровне Символ уже изменен: извергнут смысл слов «...во Единую... Соборную и Апостольскую Церковь», остался лишь выхолощенный текст. Поясним:
— Констатации веры «во Единую Церковь» противоречит факт состоявшегося в Москве в
июле 2006 г. по инициативе покойного патриарха саммита «религиозных лидеров», подписавших
итоговый документ с совместным свидетельством о вере в «единого Всевышнего»; декларации
саммита поставили наравне с Христовой Истиной многоликую ложь, как сосуществующих рядом,
'толерантно' запрещая выяснять, что ложь, а что Истина. Не подлежит сомнению, что согласие с
посланием саммита является для православного христианина вероисповедным грехом. Другой
пример. О каком исповедании единственности и уникальной исключительности Православия
еретичествующими иерархами может идти речь после откровенного заявления митрополита Кирилла
(Гундяева) на Генеральной Ассамблее Всемирного Совета церквей в Канберре в 1991 году: «Я не
хотел бы, чтобы критика Всемирного Совета церквей со стороны православных воспринималась
так, будто речь идет о возможности нашего выхода из ВСЦ. Всемирный Совет церквей является
для нас общим домом. Православные воспринимают его, как свой дом, и хотят, чтобы этот дом
был колыбелью грядущей Единой церкви»;
— Констатации веры «в Соборную Церковь» противоречит произведение церковной
бюрократией захвата власти путем незаконной отмены разработчиками «Устава РПЦ» 2000 года
положений, касающихся прерогатив Поместного Собора. (Отметим, кстати, что проект «Устава»,
утвержденный после долгой дискуссии, был представлен на суд Архиерейского Собора ни кем иным,
как митрополитом Кириллом (Гундяевым)). Соборность ныне заменена тривиальным корпоративным
чувством, что особенно проявляется в призывах сплачиваться вокруг иерархов без исследования их
православного исповедания.;
— Констатации веры «в Апостольскую Церковь» противоречит объявление Апостольских
правил и Соборных постановлений устаревшими для современной христианской жизни (см., к
примеру, высказывания «повелителя канонов» г-на Гундяева из его выступления 16 ноября 2007 года
на круглом столе «Церковно-практические аспекты православной сакраментологии», состоявшемся в
рамках V Международной Богословской конференции РПЦ, о том, что «канон о запрете
молитвенного общения с так называемыми еретиками не работает в современной
межхристианской ситуации, так как угроза для единства Церкви здесь отсутствует. [...]
Опасность того, что совместная молитва... подорвет единство Церкви — эта опасность не
работает сейчас. Поэтому люди собираются и говорят: «Давайте вместе помолимся»... для
того, чтобы помолиться вместе о своих грехах, о том, например, что мы до сих пор разделены».
По замыслу иудеомасонов все религии, в том числе христианские конфессии, нужно объединить. Для
этого была создана идея о том, что Церковь одна, но только раскололась на множество исповеданий
по причине греха и козней дьявола, а потому ныне и христианские конфессии должны объединиться
на основе христианской любви, вплоть до общения сперва в молитве, а затем и в причащении.
Однако Церковь есть Тело Христово, и, как писал сербский богослов прп. Иустин (Попович), у Христа
не может быть несколько 'Тел', и отсюда «разделение» Церкви — это явление по существу невозможное: его никогда не было, а были отпадения от Церкви.
Убеждены, что точка зрения отца Рафаила (Берестова) и иеромонаха Авеля (Семенова) ложна, и посему на их авторитет полагаться сейчас не нужно. Надо будить СВОЮ совесть, СВОЕ духовное сознание и стремиться понять и умом, и сердцем то, что реально происходит сегодня в Церкви и как нам реагировать на те или иные явления.
Православные христиане с. Дивеево
